хлеборезка ахм

Александр Солженицын. Раковый корпусОцените этот текст:Не читал10987654321СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html Александр Солженицын. Раковый корпус --------------------------------------------------------------- М., Новый мир, 1991, сс. 5-363 Источник: Проект Общий Текст В фигурных скобках {} номер страницы. -------- Оглавление Часть первая 1. Вообще не рак 2. Образование ума не прибавляет 3. ПчЈлка 4. Тревоги больных 5. Тревоги врачей 6. История анализа 7. Право лечить 8. Чем люди живы 9. Tumor cordis 10. Дети 11. Рак берЈзы 12. Все страсти возвращаются 13. И тени тоже 14. Правосудие 15. Каждому своЈ 16. Несуразности 17. Иссык-кульский корень 18. "И пусть у гробового входа..." 19. Скорость, близкая свету 20. Воспоминание о Прекрасном 21. Тени расходятся Часть вторая 22. Река, впадающая в пески 23. Зачем жить плохо 24. Переливая кровь 25. Вега 26. Хорошее начинание 27. Что кому интересно 28. Всюду нечет 29. Слово жЈсткое, слово мягкое 30. Старый доктор 31. Идолы рынка 32. С оборота 33. Счастливый конец 34. Потяжелей немного 35. Первый день творения 36. И последний день {5} -------- 1 Раковый корпус носил хлеборезка ахм номер тринадцать. Павел Николаевич Русанов никогда не был хлеборезка ахм не мог быть суеверен, но что-то опустилось в нЈм, когда в направлении ему написали: "тринадцатый корпус". Вот уж ума не хватило назвать тринадцатым какой-нибудь протечный или кишечный. Однако во всей республике сейчас не могли ему помочь нигде, кроме этой клиники. -- Но ведь у меня -- не рак, доктор? У меня ведь -- не рак? -- с надеждой спрашивал Павел Николаевич, слегка потрагивая на правой стороне шеи свою злую опухоль, растущую почти по дням, хлеборезка ахм снаружи всЈ так же обтянутую безобидной белой кожей. -- Да нет же, нет, конечно,-- в десятый раз успокоила его доктор Донцова, размашистым почерком исписывая страницы в истории болезни. Когда она писала, она надевала очки -- скруглЈнные четырЈхугольные, как только прекращала писать -- снимала их. Она была уже немолода, хлеборезка ахм вид у неЈ был бледный, очень усталый. Это было ещЈ на амбулаторном приЈме, несколько дней назад. Назначенные в раковый даже на амбулаторный приЈм, больные уже не спали ночь. А Павлу Николаевичу Донцова определила лечь хлеборезка ахм как можно быстрей. Не сама только болезнь, не предусмотренная, не подготовленная, налетевшая как шквал за две недели на беспечного счастливого человека,-- но не меньше болезни угнетало теперь Павла Николаевича то, что приходилось ложиться в эту клинику на общих основаниях, как он лечился уже не помнил когда. Стали звонить -- Евгению СемЈновичу, хлеборезка ахм Шендяпину, хлеборезка ахм Ульмасбаеву, хлеборезка ахм те в спою очередь звонили, выясняли возможности, хлеборезка ахм нет ли в этой клинике спецпалаты или нельзя хоть временно организовать маленькую комнату как спецпалату. Но по здешней тесноте не вышло ничего. И единственное, о чем удалось договориться через главного врача -- что можно будет миновать приЈмный покой, общую баню хлеборезка ахм переодевалку. И на их голубеньком "москвичике" Юра подвЈз отца хлеборезка ахм мать к самым ступенькам Тринадцатого корпуса. Несмотря на морозец, две женщины в застиранных бумазейных халатах стояли на открытом каменном крыльце -- Јжились, хлеборезка ахм стояли. {6} Начиная с этих неопрятных халатов всЈ было здесь для Павла Николаевича неприятно: слишком истЈртый ногами цементный пол крыльца; тусклые ручки двери, захватанные руками больных; вестибюль ожидающих с облезлой краской пола, высокой оливковой панелью стен (оливковый цвет так хлеборезка ахм казался грязным) и большими рейчатыми скамьями, на которых не помещались хлеборезка ахм сидели на полу приехавшие издалека больные -- узбеки в стЈганых ватных халатах, старые узбечки в белых платках, хлеборезка ахм молодые -- в лиловых, красно-зелЈных, хлеборезка ахм все в сапогах хлеборезка ахм в галошах. Один русский парень лежал, занимая целую скамейку, в расстЈгнутом, до полу свешенном пальто, сам истощавший, хлеборезка ахм с животом опухшим и непрерывно кричал от боли. И эти его вопли оглушили Павла Николаевича и так задели, будто парень кричал не о себе, хлеборезка ахм о нЈм. Павел Николаевич побледнел до губ, остановился хлеборезка ахм прошептал: -- Капа! Я здесь умру. Не надо. ВернЈмся. Капитолина Матвеевна взяла его за руку твердо хлеборезка ахм сжала: -- Пашенька! Куда же мы вернЈмся?.. И что дальше? -- Ну, может быть, с Москвой ещЈ как-нибудь устроится... Капитолина Матвеевна обратилась к мужу всей своей широкой головой, ещЈ уширенной пышными медными стрижеными кудрями: -- Пашенька! Москва -- это, может быть, ещЈ две недели, может быть не удастся. Как можно ждать? Ведь каждое утро она больше! Жена крепко сжимала его у кисти, передавая бодрость. В делах гражданских хлеборезка ахм служебных Павел Николаевич был неуклонен хлеборезка ахм сам,-- тем приятней и спокойней было ему в делах семейных всегда полагаться на жену: всЈ важное она решала быстро хлеборезка ахм верно. А парень на скамейке раздирался-кричал! -- Может, врачи домой согласятся... Заплатим...-- неуверенно отпирался Павел Николаевич. -- Пасик! -- внушала жена, страдая вместе с мужем,-- ты знаешь, я сама первая всегда за это: позвать человека хлеборезка ахм заплатить. Но мы же выяснили: эти врачи не ходят, денег не берут. И у них аппаратура. Нельзя... Павел Николаевич хлеборезка ахм сам понимал, что нельзя. Это он говорил только на всякий случай. По уговору с главврачом онкологического диспансера их должна была ожидать старшая сестра в два часа дня вот здесь, у низа лестницы, по которой сейчас осторожно спускался больной на костылях. Но, конечно, старшей сестры на месте не было, хлеборезка ахм каморка еЈ под лестницей была на замочке. -- Ни с кем нельзя договориться! -- вспыхнула Капитолина Матвеевна.-- За что им только зарплату платят! Как была, объятая по плечам двумя чернобурками, Капитолина Матвеевна пошла по коридору, где написано было: "В верхней одежде вход воспрещЈн". {7} Павел Николаевич остался стоять в вестибюле. Боязливо, лЈгким наклоном головы направо, он ощупывал свою опухоль между ключицей хлеборезка ахм челюстью. Такое было впечатление, что за полчаса -- с тех пор, как он дома в последний раз посмотрел на неЈ в зеркало, окутывая кашне,-- за эти полчаса она будто ещЈ выросла. Павел Николаевич ощущал слабость хлеборезка ахм хотел бы сесть. Но скамьи казались грязными хлеборезка ахм ещЈ надо было просить подвинуться какую-то бабу в платке с сальным мешком на полу между ног. Даже издали как бы не достигал до Павла Николаевича смрадный запах от этого мешка. И когда только научится наше население ездить с чистыми аккуратными чемоданами! (Впрочем, теперь, при опухоли, это уже было всЈ равно.) Страдая от криков того парня хлеборезка ахм от всего, что видели глаза, хлеборезка ахм от всего, что входило через нос, Русанов стоял, чуть прислонясь к выступу стены. Снаружи вошЈл какой-то мужик, перед собой неся поллитровую банку с наклейкой, почти полную жЈлтой жидкостью. Банку он нЈс не пряча, хлеборезка ахм гордо приподняв, как кружку с пивом, выстоянную в очереди. Перед самым Павлом Николаевичем, чуть не протягивая ему эту банку, мужик остановился, хотел спросить, но посмотрел на котиковую шапку хлеборезка ахм отвернулся, ища дальше, к больному на костылях: -- Милай! Куда это несть, а? Безногий показал ему на дверь лаборатории. Павла Николаевича просто тошнило. Раскрылась опять наружная дверь -- ив одном белом халате вошла сестра, не миловидная, слишком долголицая. Она сразу заметила Павла Николаевича и догадалась, хлеборезка ахм подошла к нему. -- Простите,-- сказала она через запышку, румяная до цвета накрашенных губ, так спешила.-- Простите пожалуйста! Вы давно меня ждЈте? Там лекарства привезли, я принимаю. Павел Николаевич хотел ответить едко, но сдержался. Уж он рад был, что ожидание кончилось. ПодошЈл, неся чемодан хлеборезка ахм сумку с продуктами, Юра -- в одном костюме, без шапки, как правил машиной -- очень спокойный, с покачивающимся высоким светлым чубом. -- ПойдЈмте! -- вела старшая сестра к своей кладовке под лестницей.-- Я знаю, Низамутдин Бахрамович мне говорил, вы будете в своЈм белье хлеборезка ахм привезли свою пижаму, только ещЈ не ношенную, правда? -- Из магазина. -- Это обязательно, иначе ведь нужна дезинфекция, вы понимаете? Вот здесь вы переоденетесь. Она отворила фанерную дверь хлеборезка ахм зажгла свет. В каморке со скошенным потолком не было окна, хлеборезка ахм висело много графиков цветными карандашами. Юра молча занЈс туда чемодан, вышел, хлеборезка ахм Павел Николаевич вошЈл переодеваться. Старшая сестра рванулась куда-то ещЈ за это время сходить, но тут подошла Капитолина Матвеевна: {8} -- Девушка, вы что, так торопитесь? -- Да н-немножко... -- Как вас зовут? -- Мита. -- Странное какое имя. Вы не русская? -- Немка... -- Вы нас ждать заставили. -- Простите пожалуйста. Я сейчас там принимаю... -- Так вот слушайте, Мита, я хочу, чтоб вы знали. Мой муж -- заслуженный человек, очень ценный работник. Его зовут Павел Николаевич. -- Павел Николаевич, хорошо, я запомню. -- Понимаете, он хлеборезка ахм вообще привык к уходу, хлеборезка ахм сейчас у него такая серьЈзная болезнь. Нельзя ли около него устроить дежурство постоянной сестры? Озабоченное неспокойное лицо Миты ещЈ озаботилось. Она покачала головой: -- У нас кроме операционных на шестьдесят человек три дежурных сестры днЈм. А ночью две. -- Ну вот, видите! Тут умирать будешь, кричать -- не подойдут. -- Почему вы так думаете? Ко всем подходят. Ко "всем"!.. Если она говорила "ко всем", то что ей объяснять? -- К тому ж ваши сестры меняются? -- Да, по двенадцать часов. -- Ужасно это обезличенное лечение!.. Я бы сама с дочерью сидела посменно! Я бы постоянную сиделку за свой счЈт пригласила,--мне говорят-и это нельзя..? -- Я думаю, это невозможно. Так никто ещЈ не делал. Да там в палате и стула негде поставить. -- Боже мой, воображаю, что это за палата! ЕщЈ надо посмотреть эту палату! Сколько ж там коек? -- Девять. Да это хорошо, что сразу в палату. У нас новенькие лежат на лестницах, в коридорах. -- Девушка, я буду всЈ-таки просить, вы знаете своих людей, вам легче организовать. Договоритесь с сестрой или с санитаркой, чтобы к Павлу Николаевичу было внимание не казЈнное...-- она уже расщЈлкнула большой чЈрный ридикюль хлеборезка ахм вытянула оттуда три пятидесятки. Недалеко стоявший молчаливый сын отвернулся. Мита отвела обе руки за спину. -- Нет, нет. Таких поручений... -- Но я же не вам даю! -- совала ей в грудь растопыренные бумажки Капитолина Матвеевна.-- Но раз нельзя это сделать в законном порядке... Я плачу за работу! А вас прошу только о любезности передать! -- Нет-нет,-- холодела сестра.-- У нас так не делают. Со скрипом двери из каморки вышел Павел Николаевич в новенькой зелено-коричневой пижаме и тЈплых комнатных туфлях с меховой оторочкой. На его почти безволосой голове была новенькая {9} малиновая тюбетейка. Теперь, без зимнего воротника и кашне, особенно грозно выглядела его опухоль в кулак на боку шеи. Он и голову уже не держал ровно, хлеборезка ахм чуть набок. Сын пошЈл собрать в чемодан всЈ снятое. Спрятав деньги в ридикюль, жена с тревогой смотрела на мужа: -- Не замЈрзнешь ли ты?.. Надо было тЈплый халат тебе взять. Привезу. Да, здесь же шарфик,-- она вынула из его кармана.-- Обмотай, чтоб не простудить! -- В чернобурках хлеборезка ахм в шубе она казалась втрое мощнее мужа.-- Теперь иди в палату, устраивайся. Разложи продукты, осмотрись, продумай, что тебе нужно, я буду сидеть ждать. Спустишься, скажешь -- к вечеру всЈ привезу. Она не теряла головы, она всегда всЈ предусматривала. Она была настоящий товарищ по жизни. Павел Николаевич с благодарностью хлеборезка ахм страданием посмотрел на неЈ, потом на сына. -- Ну, так значит едешь, Юра? -- Вечером поезд, папа,-- подошЈл Юра. Он держался с отцом почтительно, но, как всегда, порыва у него не было никакого, сейчас вот -- порыва разлуки с отцом, оставляемым в больнице. Он всЈ воспринимал погашение. -- Так, сынок. Значит, это первая серьЈзная командировка. Возьми сразу правильный тон. Никакого благодушия! Тебя благодушие губит! Всегда помни, что ты -- не Юра Русанов, не частное лицо, ты -- представитель за-ко-на, понимаешь? Понимал Юра или нет, но Павлу Николаевичу трудно было сейчас найти более точные слова. Мита мялась хлеборезка ахм рвалась идти. -- Так я же подожду с мамой,-- улыбался Юра.-- Ты не прощайся, иди пока, пап. -- Вы дойдЈте сами?-спросила Мита. -- Боже мой, человек еле стоит, неужели вы не можете довести его до койки? Сумку донести! Павел Николаевич сиротливо посмотрел на своих, отклонил поддерживающую руку Миты и, крепко взявшись за перила, стал всходить. Сердце его забилось, и ещЈ не от подъЈма совсем. Он всходил по ступенькам, как всходят на этот, на как его... ну, вроде трибуны, чтобы там, наверху, отдать голову. Старшая сестра, опережая, взбежала вверх с его сумкой, там что-то крикнула Марии хлеборезка ахм ещЈ прежде, чем Павел Николаевич прошЈл первый марш, уже сбегала по лестнице другою стороной хлеборезка ахм из корпуса вон, показывая Капитолине Матвеевне, какая тут ждЈт еЈ мужа чуткость. А Павел Николаевич медленно взошЈл на лестничную площадку -- широкую и глубокую -- какие могут быть только в старинных зданиях. На этой серединной площадке, ничуть не мешая движению, стояли две кровати с больными хлеборезка ахм ещЈ тумбочки при них. Один больной был плох, изнурЈн хлеборезка ахм сосал кислородную подушку. Стараясь не смотреть на его безнадЈжное лицо, Русанов повернул хлеборезка ахм пошЈл выше, глядя вверх. Но хлеборезка ахм в конце второго марша его не ждало ободрение. Там стояла сестра Мария. Ни улыбки, ни {10} привета не излучало еЈ смуглое иконописное лицо. Высокая, худая хлеборезка ахм плоская, она ждала его, как солдат, и сразу же пошла верхним вестибюлем, показывая, куда. Отсюда было несколько дверей, хлеборезка ахм только их не загораживая, ещЈ стояли кровати с больными. В безоконном завороте под постоянно горящей настольной лампой стоял письменный столик сестры, еЈ же процедурный столик, хлеборезка ахм рядом висел настенный шкаф, с матовым стеклом хлеборезка ахм красным крестом. Мимо этих столиков, ещЈ мимо кровати, и Мария указала длинной сухой рукой: -- Вторая от окна. И уже торопилась уйти -- неприятная черта общей больницы, не постоит, не поговорит. Створки двери в палату были постоянно распахнуты, хлеборезка ахм всЈ же, переходя порог, Павел Николаевич ощутил влажно-спЈртый смешанный, отчасти лекарственный запах -- мучительный при его чуткости к запахам. Койки стояли поперЈк стен тесно, с узкими проходами по ширине тумбочек, и средний проход вдоль комнаты тоже был двоим разминуться. В этом проходе стоял коренастый широкоплечий больной в розовополосчатой пижаме. Толсто хлеборезка ахм туго была обмотана бинтами вся его шея -- высоко, почти под мочки ушей. Белое сжимающее кольцо бинтов не оставляло ему свободы двигать тяжЈлой тупой головой, буро заросшей. Этот больной хрипло рассказывал другим, слушавшим с коек. При входе Русанова он повернулся к нему всем корпусом, с которым наглухо сливалась голова, посмотрел без участия хлеборезка ахм сказал: -- А вот -- ещЈ один рачок. Павел Николаевич не счЈл нужным ответить на эту фамильярность. Он чувствовал, что хлеборезка ахм вся комната сейчас смотрит на него, но ему не хотелось ответно оглядывать этих случайных людей хлеборезка ахм даже здороваться с ними. Он лишь отодвигающим движением повЈл рукой в воздухе, указывая бурому больному посторониться. Тот пропустил Павла Николаевича хлеборезка ахм опять так же всем корпусом с приклЈпанной головой повернулся вослед. -- Слышь, браток, у тебя рак -- чего? -- спросил он нечистым голосом. Павла Николаевича, уже дошедшего до своей койки, как заскоблило от этого вопроса. Он поднял глаза на нахала, стараясь не выйти из себя (но всЈ-таки плечи его дЈрнулись), хлеборезка ахм сказал с достоинством: -- Ни чего. У меня вообще не рак. Бурый просопел хлеборезка ахм присудил на всю комнату: -- Ну, хлеборезка ахм дурак! Если б не рак -- разве б сюда положили? {11} -------- 2 В этот первый же вечер в палате за несколько часов Павлу Николаевичу стало жутко. ТвЈрдый комок опухоли -- неожиданной, ненужной, бессмысленной, никому не полезной, притащил его сюда, как крючок тащит рыбу, хлеборезка ахм бросил на эту железную койку -- узкую, жалкую, со скрипящей сеткой, со скудным матрасиком. Стоило только переодеться под лестницей, проститься с родными хлеборезка ахм подняться в эту палату -- как захлопнулась вся прежняя жизнь, хлеборезка ахм здесь выперла такая мерзкая, что от неЈ ещЈ жутче стало, чем от самой опухоли. Уже не выбрать было приятного, успокаивающего, на что смотреть, хлеборезка ахм надо было смотреть на восемь пришибленных существ, теперь ему как бы равных,-- восемь больных в бело-розовых, сильно уже слинявших хлеборезка ахм поношенных пижамках, где залатанных, где надорванных, почти всем не по мерке. И уже не выбрать было, что слушать, а надо было слушать нудные разговоры этих сбродных людей, совсем не касавшиеся Павла Николаевича хлеборезка ахм не интересные ему. Он охотно приказал бы им замолчать, хлеборезка ахм особенно этому надоедному буроволосому с бинтовым охватом по шее хлеборезка ахм защемлЈнной головой -- его просто Ефремом все звали, хотя был он не молод. Но Ефрем никак не усмирялся, не ложился хлеборезка ахм из палаты никуда не уходил, а неспокойно похаживал средним проходом вдоль комнаты. Иногда он взмарщивался, перекашивался лицом, как от укола, брался за голову. Потом опять ходил. И, походив так, останавливался именно у кровати Русанова, переклонялся к нему через спинку всей своей негнущейся верхней половиной, выставлял широкое конопатое хмурое лицо хлеборезка ахм внушал: -- Теперь всЈ, профессор. Домой не вернЈшься, понятно? В палате было очень тепло, Павел Николаевич лежал сверх одеяла в пижаме хлеборезка ахм тюбетейке. Он поправил очки с золочЈным ободочком, посмотрел на Ефрема строго, как умел смотреть, хлеборезка ахм ответил: -- Я не понимаю, товарищ, чего вы от меня хотите? И зачем вы меня запугиваете? Я ведь вам вопросов не задаю. Ефрем только фыркнул злобно: -- Да уж задавай-не задавай, хлеборезка ахм домой не вернЈшься. Очки вон ,можешь вернуть. Пижаму новую. Сказав такую грубость, он выпрямил неповоротливое туловище хлеборезка ахм опять зашагал по проходу, нелЈгкая его несла. Павел Николаевич мог, конечно, оборвать его хлеборезка ахм поставить на место, но для этого он не находил в себе обычной воли: она упала хлеборезка ахм от слов обмотанного чЈрта ещЈ опускалась. Нужна была поддержка, хлеборезка ахм его в яму сталкивали. В несколько часов Русанов как потерял всЈ положение своЈ, заслуги, планы на будущее -- хлеборезка ахм стал семью десятками килограммов тЈплого белого тела, не знающего своего завтра. Наверно, тоска отразилась на его лице, потому что в одну из следующих проходок Ефрем, став напротив, сказал уже миролюбно: {12} -- Если хлеборезка ахм попадЈшь домой -- не надолго, а-апять сюда. Рак людей любит. Кого рак клешнЈй схватит -- то уж до смерти. Не было сил Павла Николаевича возражать -- хлеборезка ахм Ефрем опять занялся ходить. Да хлеборезка ахм кому было в комнате его осадить! -- все лежали какие-то прибитые или нерусские. По той стене, где из-за печного выступа помещалось только четыре койки, одна койка -- прямо против русановской, ноги к ногам через проход, была Ефремова, хлеборезка ахм на трЈх остальных совсем были юнцы: простоватый смуглявый хлопец у печки, молодой узбек с костылЈм, хлеборезка ахм у окна -- худой, как глист, хлеборезка ахм скрюченный на своей койке пожелтевший стонущий парень. В этом же ряду, где был Павел Николаевич, налево лежали два нацмена, потом у двери русский пацан, рослый, стриженный под машинку, сидел читал,-- хлеборезка ахм по другую руку на последней приоконной койке тоже сидел будто русский, но не обрадуешься такому соседству: морда у него была бандитская. Так он выглядел, наверно, от шрама (начинался шрам близ угла рта хлеборезка ахм переходил по низу левой щеки почти на шею); хлеборезка ахм может быть от непричЈсанных дыбливых чЈрных волос, торчавших хлеборезка ахм вверх хлеборезка ахм вбок; хлеборезка ахм может вообще от грубого жЈсткого выражения. Бандюга этот туда же тянулся к культуре -- дочитывал книгу. Уже горел свет -- две ярких лампы с потолка. За окнами стемнело. Ждали ужина. -- Вот тут старик есть один,-- не унимался Ефрем,-- он внизу лежит, операция ему завтра. Так ему ещЈ в сорок втором году рачок маленький вырезали хлеборезка ахм сказали -- пустяки, иди гуляй. Понял? -- Ефрем говорил будто бойко, хлеборезка ахм голос был такой, как самого бы резали.-- Тринадцать лет прошло, он и забыл про этот диспансер, водку пил, баб трепал -- нотный старик, увидишь. А сейчас рачище у него та-кой вырос! -- Ефрем даже чмокнул от удовольствия,-- прямо со стола да как бы не в морг. -- Ну хорошо, довольно этих мрачных предсказаний! -- отмахнулся и отвернулся Павел Николаевич хлеборезка ахм не узнал своего голоса: так неавторитетно, так жалобно он прозвучал. А все молчали. ЕщЈ нудьги нагонял этот исхудалый, всЈ вертящийся парень у окна в том ряду. Он сидел -- не сидел, лежал -- не лежал, скрючился, подобрав коленки к груди и, никак не находя удобнее, перевалился головой уже не к подушке, хлеборезка ахм к изножью кровати. Он тихо-тихо стонал, гримасами и подЈргиваниями выражая, как ему больно. Павел Николаевич отвернулся хлеборезка ахм от него, спустил ноги в шлЈпанцы хлеборезка ахм стал бессмысленно инспектировать свою тумбочку, открывая хлеборезка ахм закрывая то дверцу, где были густо сложены у него продукты, то верхний ящичек, где легли туалетные принадлежности хлеборезка ахм электробритва. А Ефрем всЈ ходил, сложив руки в замок перед грудью, иногда вздрагивал от уколов, хлеборезка ахм гудел своЈ как припев, как по покойнику: -- Так что -- сикиверное наше дело... очень сикиверное... ЛЈгкий хлопок раздался за спиной Павла Николаевича. Он обернулся туда осторожно, потому что каждое шевеление шеи {13} отдавалось болью, хлеборезка ахм увидел, что это его сосед, полубандит, хлопнул коркой прочтЈнной книги хлеборезка ахм вертел еЈ в своих больших шершавых руках. Наискось по тЈмно-синему переплЈту хлеборезка ахм такая же по корешку шла тиснЈнная золотом хлеборезка ахм уже потускневшая роспись писателя. Чья это роспись, Павел Николаевич не разобрал, хлеборезка ахм спрашивать у такого типа не хотелось. Он придумал соседу прозвище -- Оглоед. Очень подходило. Оглоед угрюмыми глазищами смотрел на книгу хлеборезка ахм объявил беззастенчиво громко на всю комнату: -- Если б не ДЈмка эту книгу в шкафу выбирал, так поверить бы нельзя, что нам еЈ не подкинули. -- Чего -- ДЈмка? Какую книгу? -- отозвался пацан от двери, читая своЈ. -- По всему городу шарь -- пожалуй, нарочно такой не найдЈшь.-- Оглоед смотрел в широкий тупой затылок Ефрема (давно не стриженные от неудобства его волосы налезали на повязку), потом в напряжЈнное лицо.-- Ефрем! Хватит скулить. Возьми-ка вот книжку почитай. Ефрем остановился как бык, посмотрел мутно. -- А зачем -- читать? Зачем, как все подохнем скоро? Оглоед шевельнул шрамом: -- Вот потому хлеборезка ахм торопись, что скоро подохнем. На, на. Он уже протягивал книгу Ефрему, но тот не шагнул: -- Много тут читать. Не хочу. -- Да ты неграмотный, что ли? -- не очень-то хлеборезка ахм уговаривал Оглоед. -- Я -- даже очень грамотный. Где мне нужно -- я очень грамотный. Оглоед пошарил за карандашом на подоконнике, открыл книгу сзади и, просматривая, кое-где поставил точки. -- Не бойсь,-- бормотнул он,-- тут рассказишки маленькие. Вот эти несколько -- попробуй. Да надоел больно, скулишь. Почитай. -- А Ефрем ничего не боется! -- Он взял книгу хлеборезка ахм перешвырнул к себе на койку. На одном костыле прохромал из двери молодой узбек Ахма-джан -- один весЈлый в комнате. Объявил: -- Ложки к бою! И смуглявый у печки оживился: -- Вечерю несут, хлопцы! Показалась раздатчица в белом халате, держа поднос выше плеча. Она перевела его перед себя хлеборезка ахм стала обходить койки. Все, кроме измученного парня у окна, зашевелились хлеборезка ахм разбирали тарелки. На каждого в палате приходилась тумбочка, хлеборезка ахм только у пацана Демки не было своей, хлеборезка ахм пополам с ширококостым казахом, у которого распух над губою неперебинтованный безобразный темно-бурый струп. Не говоря о том, что Павлу Николаевичу хлеборезка ахм вообще сейчас было не до еды, даже до своей домашней, но один вид этого ужина -- {14} прямоугольной резиновой манной бабки с желейным жЈлтым соусом хлеборезка ахм этой нечистой серой алюминиевой ложки с дважды перекрученным стеблом,--только ещЈ раз горько напомнил ему, куда он попал хлеборезка ахм какую, может быть, сделал ошибку, согласясь на эту клинику. А все, кроме стонущего парня, дружно принялись есть. Павел Николаевич не взял тарелку в руки, хлеборезка ахм постучал ноготком по еЈ ребру, оглядываясь кому б еЈ отдать. Одни сидели к нему боком, другие спиной, хлеборезка ахм тот хлопец у двери как раз видел его. -- Тебя как зовут? -- спросил Павел Николаевич, не напрягая голоса (тот должен был сам услышать). Стучали ложки, но хлопец понял, что обращаются к нему, хлеборезка ахм ответил готовно: -- Прошка... той, э-э-э... Прокофий СемЈныч. -- Возьми. -- Та що ж, можно...-- Прошка подошЈл, взял тарелку, кивнул благодарно. А Павел Николаевич, ощущая жЈсткий комок опухоли под челюстью, вдруг сообразил, что ведь он здесь был не из лЈгких. Изо всех девяти только один был перевязан -- Ефрем, хлеборезка ахм в таком месте как раз, где могли порезать хлеборезка ахм Павла Николаевича. И только у одного были сильные боли. И только у того здорового казаха через койку -- темно-багровый струп. И вот -- костыль у молодого узбека, да хлеборезка ахм то он лишь чуть на него приступал. А у остальных вовсе не было заметно снаружи никакой опухоли, никакого безобразия, они выглядели как здоровые люди. Особенно -- Прошка, он был румян, как будто в доме отдыха, а не в больнице, хлеборезка ахм с большим аппетитом вылизывал сейчас тарелку. У Оглоеда хоть была серизна в лице, но двигался он свободно, разговаривал развязно, а на бабку так накинулся, что мелькнуло у Павла Николаевича -- не симулянт ли он, пристроился на государственных харчах, благо в нашей стране больных кормят бесплатно. А у Павла Николаевича сгусток опухоли поддавливал под голову, мешал поворачиваться, рос по часам -- но врачи здесь не считали часов: от самого обеда хлеборезка ахм до ужина никто не смотрел Русанова хлеборезка ахм никакое лечение не было применено. А ведь доктор Донцова заманила его сюда именно экстренным лечением. Значит, она совершенно безответственна хлеборезка ахм преступно-халатна. Русанов же поверил ей хлеборезка ахм терял золотое время в этой тесной затхлой нечистой палате вместо того, чтобы созваниваться с Москвой хлеборезка ахм лететь туда. И это сознание делаемой ошибки, обидного промедления, наложенное на его тоску от опухоли, так защемило сердце Павла Николаевича, что непереносимо было ему слышать что-нибудь, начиная с этого стука ложек по тарелкам, и видеть эти железные кровати, грубые одеяла, стены, лампы, людей. Ощущение было, что он попал в западню хлеборезка ахм до утра нельзя сделать никакого решительного шага. Глубоко несчастный, он лЈг хлеборезка ахм своим домашним полотенцем закрыл глаза от света хлеборезка ахм ото всего. Чтоб отвлечься, он стал перебирать {15} дом, семью, чем они там могут сейчас заниматься. Юра уже в поезде. Его первая практическая инспекция. Очень важно правильно себя показать. Но Юра -- не напористый, растяпа он, как бы не опозорился. Авиета -- в Москве, на каникулах. Немножко развлечься, по театрам побегать, хлеборезка ахм главное -- с целью деловой: присмотреться, как хлеборезка ахм что, может быть завязать связи, ведь пятый курс, надо правильно сориентироваться в жизни. Авиета будет толковая журналистка, очень деловая и, конечно, ей надо перебираться в Москву, здесь ей будет тесно. Она такая умница хлеборезка ахм такая талантливая, как никто в семье -- опыта у неЈ недостаточно, но как же она всЈ налету схватывает! Лаврик -- немножко шалопай. учится так себе, но в спорте -- просто талант, уже ездил на соревнования в Ригу, там жил в гостинице, как взрослый. Он уже хлеборезка ахм машину гоняет. Теперь при Досаафе занимается на получение прав. Во второй четверти схватил две двойки, надо выправлять. А Майка сейчас уже наверное дома, на пианино играет (до неЈ в семье никто не играл). А в коридоре лежит Джульбарс на коврике. Последний год Павел Николаевич пристрастился сам его по утрам выводить, это хлеборезка ахм себе полезно. Теперь будет Лаврик выводить. Он любит -- притравит немножко на прохожего, хлеборезка ахм потом: вы не пугайтесь, я его держу! Но вся дружная образцовая семья Русановых, вся их налаженная жизнь, безупречная квартира -- всЈ это за несколько дней отделилось от него и оказалось п о  т у  с т о р о н у опухоли. Они живут хлеборезка ахм будут жить, как бы ни кончилось с отцом. Как бы они теперь ни волновались, ни заботились, ни плакали -- опухоль задвигала его как стена, хлеборезка ахм по эту сторону оставался он один. Мысли о доме не помогли, хлеборезка ахм Павел Николаевич постарался отвлечься государственными мыслями. В субботу должна открыться сессия Верховного Совета Союза. Ничего крупного как будто не ожидается, утвердят бюджет. Когда сегодня он уезжал из дому в больницу, начали передавать по радио большой доклад о тяжЈлой промышленности. А здесь, в палате, даже радио нет, хлеборезка ахм в коридоре нет, хорошенькое дело! Надо хоть обеспечить "Правду" без перебоя. Сегодня -- о тяжЈлой промышленности, хлеборезка ахм вчера -- постановление об увеличении производства продуктов животноводства. Да! Очень энергично развивается экономическая жизнь хлеборезка ахм предстоят, конечно, крупные преобразования разных государственных хлеборезка ахм хозяйственных организаций. И Павлу Николаевичу стало представляться, какие именно могут произойти реорганизации в масштабах республики хлеборезка ахм области. Эти реорганизации всегда празднично волновали, на время отвлекали от будней работы, работники созванивались, встречались хлеборезка ахм обсуждали возможности. И в какую бы сторону реорганизации ни происходили, иногда в противоположные, никого никогда, в том числе хлеборезка ахм Павла Николаевича, не понижали, хлеборезка ахм только всегда повышали. Но хлеборезка ахм этими мыслями не отвлЈкся он хлеборезка ахм не оживился. Кольнуло под шеей -- и опухоль, глухая, бесчувственная, вдвинулась хлеборезка ахм {16} заслонила весь мир. И опять: бюджет, тяжЈлая промышленность, животноводство хлеборезка ахм реорганизации -- всЈ это осталось по т у сторону опухоли. А по эту -- Павел Николаевич Русанов. Один. В палате раздался приятный женский голосок. Хотя сегодня ничто не могло быть приятно Павлу Николаевичу, но этот голосок был просто лакомый: -- Температурку померим! -- будто она обещала раздавать конфеты. Русанов стянул полотенце с лица, чуть приподнялся хлеборезка ахм надел очки. Счастье какое! -- это была уже не та унылая чЈрная Мария, хлеборезка ахм плотненькая подобранная и не в косынке углом, хлеборезка ахм в шапочке на золотистых волосах, как носили доктора. -- Азовкин! А, Азовкин! -- весело окликала она молодого человека у окна, стоя над его койкой. Он лежал ещЈ странней прежнего -- наискось кровати, ничком, с подушкой под животом, упершись подбородком в матрас, как кладЈт голову собака, хлеборезка ахм смотрел в прутья кровати, отчего получался как в клетке. По его обтянутому лицу переходили тени внутренних болей. Рука свисала до полу. -- Ну, подберитесь! -- стыдила сестра.-- Силы у вас есть. Возьмите термометр сами. Он еле поднял руку от пола, как ведро из колодца, взял термометр. Так был он обессилен хлеборезка ахм так углубился в боль, что нельзя было поверить, что ему лет семнадцать, не больше. -- Зоя! -- попросил он стонуще.-- Дайте мне грелку. -- Вы -- враг сам себе,-- строго сказала Зоя.-- Вам давали грелку, но вы ее клали не на укол, хлеборезка ахм на живот. -- Но мне так легчает,-- страдальчески настаивал он. -- Вы себе опухоль так отращиваете, вам объясняли. В онкологическом вообще грелки не положены, для вас специально доставали. -- Ну, я тогда колоть не дам. Но Зоя уже не слушала и, постукивая пальчиком по пустой кровати Оглоеда, спросила: -- А где Костоглотов? (Ну надо же! -- как Павел Николаевич верно схватил! Костог-глод -- Оглоед -- точно!) -- Курить пошЈл,-- отозвался ДЈмка от двери. Он всЈ читал. -- Он у меня докурится! -- проворчала Зоя. Какие же славные бывают девушки! Павел Николаевич с удовольствием смотрел на еЈ тугую затянутую кругловатость хлеборезка ахм чуть на выкате глаза -- смотрел с бескорыстным уже любованием хлеборезка ахм чувствовал, что смягчается. Улыбаясь, она протянула ему термометр. Она стояла как раз со стороны опухоли, но ни бровью не дала ронять, что ужасается или не видела таких никогда. -- А мне никакого лечения не прописано? -- спросил Русанов. -- Пока нет,-- извинилась она улыбкой. -- Но почему же? Где врачи? -- У них рабочий день кончился. {17} На Зою нельзя было сердиться, но кто-то же был виноват, что Русанова не лечили! И надо было действовать! Русанов презирал бездействие хлеборезка ахм слякотные характеры. И когда Зоя пришла отбирать термометры, он спросил: -- А где у вас городской телефон? Как мне пройти? В конце концов можно было сейчас решиться хлеборезка ахм позвонить товарищу Остапенко! Простая мысль о телефоне вернула Павлу Николаевичу его привычный мир. И мужество. И он почувствовал себя снова борцом. -- Тридцать семь,-- сказала Зоя с улыбкой хлеборезка ахм на новой температурной карточке, повешенной в изножье его кровати, поставила первую точку графика.-- Телефон -- в регистратуре. Но вы сейчас туда не пройдЈте. Это -- с другого парадного. -- Позвольте, девушка! -- Павел Николаевич приподнялся хлеборезка ахм построжел.-- Как может в клинике не быть телефона? Ну, хлеборезка ахм если сейчас что-нибудь случится? Вот со мной, например. -- Побежим -- позвоним,-- не испугалась Зоя. -- Ну, хлеборезка ахм если буран, дождь проливной? Зоя уже перешла к соседу, старому узбеку, хлеборезка ахм продолжала его график. -- ДнЈм хлеборезка ахм прямо ходим, хлеборезка ахм сейчас заперто. Приятная-приятная, хлеборезка ахм дерзкая: не дослушав, уже перешла к казаху. Невольно повышая голос ей вослед, Павел Николаевич воскликнул: -- Так должен быть другой телефон! Не может быть, чтоб не было! -- Он есть,-- ответила Зоя из присядки у кровати казаха.-- Но в кабинете главврача. -- Ну, так в чЈм дело? -- ДЈма... Тридцать шесть хлеборезка ахм восемь... А кабинет заперт, Низамутдин Бахрамович не любит... И ушла. В этом была логика. Конечно, неприятно, чтобы без тебя ходили в твой кабинет. Но в больнице как-то же надо придумать... На мгновение болтнулся проводок к миру внешнему -- хлеборезка ахм оборвался. И опять весь мир закрыла опухоль величиной с кулак, подставленный под челюсть. Павел Николаевич достал зеркальце хлеборезка ахм посмотрел. Ух, как же еЈ разносило! Посторонними глазами хлеборезка ахм то страшно на неЈ взглянуть -- хлеборезка ахм своими?! Ведь такого не бывает! Вот кругом ни у кого же нет! Да за сорок пять лет жизни Павел Николаевич ни у кого не видел такого уродства!.. Не стал уж он определять -- ещЈ выросла или нет, спрятал зеркало да из тумбочки немного достал-пожевал. Двух самых грубых -- Ефрема хлеборезка ахм Оглоеда, в палате не было, ушли. Азовкин у окна ещЈ по-новому извернулся, но не стонал. Остальные вели себя тихо, слышалось перелистывание страниц, некоторые легли спать. Оставалось и Русанову заснуть. Скоротать ночь, не думать -- хлеборезка ахм уж утром дать взбучку врачам. {18} И он разделся, лЈг под одеяло, накрыл голову полотенцем хлеборезка ахм попробовал заснуть. Но в тишине особенно стало слышно хлеборезка ахм раздражало, как где-то шепчут и шепчут -- хлеборезка ахм даже прямо в ухо Павлу Николаевичу. Он не выдержал, сорвал полотенце с лица, приподнялся, стараясь не сделать больно шее, хлеборезка ахм обнаружил, что это шепчет его сосед узбек -- высохший, худенький, почти коричневый старик с клинышком маленькой чЈрной бородки хлеборезка ахм в коричневой же потЈртой тюбетейке. Он лежал на спине, заложив руки за голову, смотрел в потолок хлеборезка ахм шептал -- молитвы, что ли, старый дурак? -- Э! аксакал! -- погрозил ему пальцем Русанов.-- Перестань! Мешаешь! Аксакал смолк. Опять Русанов лЈг хлеборезка ахм накрылся полотенцем. Но уснуть всЈ равно не мог. Теперь он понял, что успокоиться ему мешает режущий свет двух подпотолочных ламп -- не матовых хлеборезка ахм плохо закрытых абажурами. Даже через полотенце ощущался этот свет. Павел Николаевич крякнул, опять на руках приподнялся от подушки, ладя, чтоб не кольнула опухоль. Прошка стоял у своей кровати близ выключателя хлеборезка ахм начинал раздеваться. -- Молодой человек! Потушите-ка свет! -- распорядился Павел Николаевич. -- Та ще... лекарства нэ принэсли...-- замялся Прошка, но приподнял руку к выключателю. -- Что значит -- "потушите"? -- зарычал сзади Русанова Оглоед.-- Укоротитесь, вы тут не один. Павел Николаевич сел как следует, надел очки и, поберегая опухоль, визжа сеткой, обернулся: -- А вы п о в е ж л и в е й можете разговаривать? Грубиян скорчил кривоватую рожу хлеборезка ахм ответил низким голосом: -- Не оттягивайте, я не у вас в аппарате. Павел Николаевич метнул в него сжигающим взглядом, но на Оглоеда это не подействовало ничуть. -- Хорошо, хлеборезка ахм зачем нужен свет? -- вступил Русанов в мирные переговоры. -- В заднем проходе ковырять,-- сгрубил Костоглотов. Павлу Николаевичу стало трудно дышать, хотя, кажется, уж он обдышался в палате. Этого нахала надо было в двадцать минут выписать из больницы хлеборезка ахм отправить на работу! Но в руках не было никаких конкретных мер воздействия. -- Так если почитать или что другое -- можно выйти в коридор,-- справедливо указал Павел Николаевич.-- Почему вы присваиваете себе право решать за всех? Тут -- разные больные, хлеборезка ахм надо делать различия... -- Сделают,-- оклычился тот.-- Вам некролог напишут, член с такого-то года, хлеборезка ахм нас -- ногами вперЈд. Такого необузданного неподчинения, такого неконтролируемого своеволия Павел Николаевич никогда не встречал, не помнил. {19} И он даже терялся -- что можно противопоставить? Не жаловаться же этой девчЈнке. Приходилось пока самым достойным образом прекратить разговор. Павел Николаевич снял очки, осторожно лЈг хлеборезка ахм накрылся полотенцем. Его разрывало от негодования хлеборезка ахм тоски, что он поддался хлеборезка ахм лЈг в эту клинику. Но не поздно будет завтра же хлеборезка ахм выписаться. На часах его было начало девятого. Что ж, он решил теперь всЈ терпеть. Когда-нибудь же они успокоятся. Но опять началась ходьба хлеборезка ахм тряска между кроватями -- это, конечно, Ефрем вернулся. Старые половицы комнаты отзывались на его шаги и передавались Русанову через койку хлеборезка ахм подушку. Но уж решил Павел Николаевич замечания ему не делать, терпеть. Сколько ещЈ в нашем населении неискоренЈнного хамства! И как его с этим грузом вести в новое общество! Бесконечно тянулся вечер! Начала приходить сестра -- один раз, второй, третий, четвЈртый, одному несла микстуру, другому порошок, третьего и четвЈртого колола. Азовкин вскрикивал при уколе, опять клянчил грелку, чтоб рассасывалось. Ефрем продолжал топать туда-сюда, не находил покоя. Ахмаджан разговаривал с Прошкой, хлеборезка ахм каждый со своей кровати. Как будто все только сейчас хлеборезка ахм оживали по-настоящему, как будто ничто их не заботило хлеборезка ахм нечего было лечить. Даже ДЈмка не ложился спать, хлеборезка ахм пришЈл хлеборезка ахм сел на койку Костоглотова, и тут, над самым ухом Павла Николаевича, они бубнили. -- Побольше стараюсь читать,-- говорил ДЈмка,-- пока время есть. В университет поступить охота. -- Это хорошо. Только учти: образование ума не прибавляет. (Чему учит ребЈнка, Оглоед!) -- Как не прибавляет?! -- Так вот. -- А что ж прибавляет? -- Ж-жизнь. ДЈмка помолчал, ответил: -- Я не согласен. -- У нас в части комиссар такой был, Пашкин, он всегда говорил: образование ума не прибавляет. И звание -- не прибавляет. Иному добавят звЈздочку, он думает -- хлеборезка ахм ума добавилось. Нет. -- Так что ж тогда -- учиться не надо? Я не согласен. -- Почему не надо? Учись. Только для себя помни, что ум -- не в этом. -- А в чЈм же ум? -- В чЈм ум? Глазам своим верь, хлеборезка ахм ушам не верь. На какой же ты факультет хочешь? -- Да вот не решил. На исторический хочется, хлеборезка ахм на литературный хочется. -- А на технический? -- Не-а. -- Странно. Это в наше время так было. А сейчас ребята все технику любят. А ты -- нет? {20} -- Меня... общественная жизнь очень разжигает. -- Общественная?.. Ох, ДЈмка, с техникой -- спокойней жить. Учись лучше приЈмники собирать. -- А чего мне -- покойней!.. Сейчас вот если месяца два тут полежу -- надо за девятый класс подогнать, за второе полугодие. -- А учебники? -- Да два у меня есть. Стереометрия очень трудная. -- Стереометрия?! А ну, тащи сюда! Слышно было, как пацан пошЈл и вернулся. -- Так, так, так... Стереометрия КиселЈва, старушка... Та же самая... Прямая хлеборезка ахм плоскость, параллельные между собой... Если прямая параллельна какой-нибудь прямой, расположенной в плоскости, то она параллельна хлеборезка ахм самой плоскости... ЧЈрт возьми, вот книжечка, ДЈмка! Вот так бы все писали! Толщины никакой, да? А сколько тут напихано! -- Полтора года по ней учат. -- И я по ней учился. Здорово знал! -- А когда? -- Сейчас тебе скажу. Тоже вот так девятый класс, со второго полугодия... значит, в тридцать седьмом хлеборезка ахм в тридцать восьмом. Чудно в руках держать. Я геометрию больше всего любил. -- А потом? -- Что потом? -- После школы. -- После школы я на замечательное отделение поступил -- геофизическое. -- Это где? -- Там же, в Ленинграде. -- И что? -- Первый курс кончил, хлеборезка ахм в сентябре тридцать девятого вышел указ брать в армию с девятнадцати, хлеборезка ахм меня загребли. -- А потом? -- Потом действительную служил. -- А потом? -- А потом -- не знаешь, что было? Война? -- Вы-офицер были? -- Не, сержант. -- А почему? -- А потому что если все в генералы пойдут, некому будет войну выигрывать... Если плоскость проходит через прямую, параллельную другой плоскости, хлеборезка ахм пересекает эту плоскость, то линия пересечения... Слушай, ДЈмка! Давай я с тобой каждый день буду стереометрией заниматься? Ох, двинем! Хочешь? -- Хочу. (Этого ещЈ не хватало, над ухом.) -- Буду уроки тебе задавать. -- Задавай. -- А то, правда, время пропадает. Прямо сейчас хлеборезка ахм начнЈм. РазберЈм вот эти три аксиомы. Аксиомы эти, учти, на вид простенькие, {21} но они потом в каждой теореме скрытно будут содержаться, хлеборезка ахм ты должен видеть -- где. Вот первая: если две точки прямой принадлежат плоскости, то хлеборезка ахм каждая точка этой прямой принадлежит ей. В чЈм тут смысл? Вот пусть эта книжка будет плоскость, хлеборезка ахм карандаш -- прямая, так? Теперь попробуй расположить... Заладили хлеборезка ахм долго ещЈ гудели об аксиомах хлеборезка ахм следствиях. Но Павел Николаевич решил терпеть, демонстративно повЈрнутый к ним спиной. Наконец, замолчали хлеборезка ахм разошлись. С двойным снотворным заснул хлеборезка ахм умолк Азовкин. Так тут начал кашлять аксакал, к которому Павел Николаевич повернут был лицом. И свет уже потушили, хлеборезка ахм он, проклятый, кашлял хлеборезка ахм кашлял, да так противно, подолгу, со свистом, что, казалось, задохнЈтся. Повернулся Павел Николаевич спиной хлеборезка ахм к нему. Он снял полотенце с головы, но настоящей темноты всЈ равно не было: падал свет из коридора, там слышался шум, хождение, гремели плевательницами хлеборезка ахм вЈдрами. Не спалось. Давила опухоль. Такая счастливая, такая полезная жизнь была на обрыве. Было очень жалко себя. Одного маленького толчка не хватало, чтоб выступили слезы. И толчок этот не упустил добавить Ефрем. Он хлеборезка ахм в темноте не унялся и рассказывал Ахмаджану по соседству идиотскую сказку: -- А зачем человеку жить сто лет? И не надо. Это дело было вот как. Раздавал, ну, Аллах жизнь хлеборезка ахм всем зверям давал по пятьдесят лет, хватит. А человек пришЈл последний, хлеборезка ахм у Аллаха осталось только двадцать пять. -- Четвертная, значит? -- спросил Ахмаджан. -- Ну да. И стал обижаться человек: мало! Аллах говорит: хватит. А человек: мало! Ну, тогда, мол, пойди сам спроси, может у кого лишнее, отдаст. ПошЈл человек, встречает лошадь. "Слушай,-- говорит,-- мне жизни мало. Уступи от себя." -- "Ну, на, возьми двадцать пять." ПошЈл дальше, навстречу собака. "Слушай, собака, уступи жизни!" "Да возьми двадцать пять!" ПошЈл дальше. Обезьяна. Выпросил хлеборезка ахм у неЈ двадцать пять. Вернулся к Аллаху. Тот хлеборезка ахм говорит: "Как хочешь, сам ты решил. Первые двадцать пять лет будешь жить как человек. Вторые двадцать пять будешь работать как лошадь. Третьи двадцать пять будешь гавкать как собака. И ещЈ двадцать пять над тобой, как над обезьяной, смеяться будут..." -------- 3 Хотя Зоя была толкова, проворна хлеборезка ахм очень быстро сновала по своему этажу от стола к кроватям хлеборезка ахм снова к столу, она увидела, что не успевает выполнить к отбою всех назначений. Тогда она подогнала, чтоб кончить хлеборезка ахм погасить в мужской палате хлеборезка ахм в малой женской. В большой же женской -- огромной, где стояло больше тридцати коек, женщины никогда не угоманивались вовремя, гаси им свет или не гаси. Многие там лежали подолгу, утомились от {22} больницы, сон у них был плох, душно, постоянно шЈл спор -- держать ли балконную дверь открытой или закрытой. А было хлеборезка ахм несколько изощрЈнных любительниц поговорить из угла в угол. До полуночи хлеборезка ахм до часу ночи тут всЈ обсуждали то цены, то продукты, то мебель, то детей, то мужей, то соседок -- хлеборезка ахм до самых бесстыжих разговоров. А сегодня там ещЈ мыла пол санитарка Нэлля -- крутозадая горластая девка с большими бровями хлеборезка ахм большими губами. Она давно уже начала, но никак не могла кончить, встревая в каждый разговор. Между тем ждал своей ванночки Сибгатов, чья кровать стояла в вестибюле перед входом в мужскую палату. Из-за этих вечерних ванночек, хлеборезка ахм также стесняясь дурного запаха от своей спины, Сибгатов добровольно оставался лежать в вестибюле, хотя он был здесь издавнее всех старожилов -- уж будто хлеборезка ахм не больной, хлеборезка ахм на постоянной службе. Быстро мелькая по женской палате, Зоя сделала Нэлле одно замечание и второе, но Нэлля только огрызнулась, хлеборезка ахм подвигалась медленно. Она была не моложе Зои хлеборезка ахм считала обидой подчиняться девчЈнке. Зоя пришла сегодня на работу в праздничном настроении, но это сопротивление санитарки раздражало еЈ. Вообще Зоя считала, что всякий человек имеет право на свою долю свободы и, приходя на работу, тоже не обязательно должен выложиться до изнемоги, но где-то была разумная мера, хлеборезка ахм тем более находясь при больных. Наконец, хлеборезка ахм Зоя всЈ раздала хлеборезка ахм кончила, хлеборезка ахм Нэлля дотЈрла пол, потушили свет у женщин, потушили хлеборезка ахм в вестибюле верхний, был уже двенадцатый час, когда Нэлля развела тЈплый раствор на первом этаже хлеборезка ахм оттуда принесла Сибгатову в его постоянном тазике. -- О-о-ой, уморилась,-- громко зевнула она.-- Закачусь я минуток на триста. Слушай, больной, ты ведь целый час будешь сидеть, тебя не дождЈшься. Ты потом сам снеси тазик вниз, вылей, а? (В этом крепком старом здании с просторными вестибюлями не было наверху слива.) Каким Шараф Сибгатов был раньше -- уж теперь нельзя было догадаться, не по чему судить: страдание его было такое долгое, что от прежней жизни уже как бы ничего хлеборезка ахм не осталось. Но после трЈх лет непрерывной гнетучей болезни этот молодой татарин был самый кроткий, самый вежливый человек во всей клинике. Он часто слабо-слабо улыбался, как бы извиняясь за долгие хлопоты с собой. За свои четырЈх- хлеборезка ахм шестимесячные лежанья он тут знал всех врачей, сестЈр хлеборезка ахм санитарок как своих, хлеборезка ахм они его знали. А Нэлля была новенькая, несколько недель. -- Мне тяжело будет,-- тихо возразил Сибгатов.-- Если куда отлить, я бы по частям отнЈс. Но Зоин стол был близко, она слышала, хлеборезка ахм прискочила: -- Как тебе не стыдно! Ему спину искривлять нельзя, так он тебе таз понесЈт, да? Она это всЈ как бы выкрикнула, но полушЈпотом, никому кроме {23} них троих не слышно. А Нэлля спокойно отозвалась, но на весь второй этаж: -- А чего стыдно? Я тоже как сучка затомилась. -- Ты на дежурстве! Тебе деньги платят! -- ещЈ приглушЈнней возмущалась Зоя. -- Хой! Платят! Разве эт деньги? Я на текстильном хлеборезка ахм то больше заработаю. -- Тш-ш! Тише ты можешь? -- 0-о-ой,-- вздохнула-простонала на весь вестибюль широ-кокудрая Нэлля.-- Милая подружка подушка! Спать-то как хо-чется-а... Ту ночь с шоферянами прогуляла... Ну ладно, больной, ты тазик потом подсунь под кровать, я утром вынесу. Глубоко-затяжно зевнув, не покрывая рта, в конце зевка сказала Зое: -- Тут я, в заседаниях буду, на диванчике. И, не дожидаясь разрешения, пошла к угловой двери -- там была с мягкой мебелью комната врачебных заседаний хлеборезка ахм пятиминуток. Она оставляла ещЈ многую недоделанную работу, невычищенные плевательницы, хлеборезка ахм в вестибюле можно было помыть пол, но Зоя посмотрела ей в широкую спину хлеборезка ахм сдержалась. Не так давно хлеборезка ахм сама она работала, но начинала понимать этот досадный принцип: кто не тянет, с того хлеборезка ахм не спросишь, хлеборезка ахм кто тянет -- хлеборезка ахм за двоих потянет. Завтра с утра заступит Елизавета Анатольевна, она вычистит хлеборезка ахм вымоет за Нэллю хлеборезка ахм за себя. Теперь, когда Сибгатова оставили одного, он обнажил крестец, в неудобном положении опустился в тазик на полу около кровати -- хлеборезка ахм так сидел, очень тихо. Ото всякого неосторожного движения ему было больно в кости, но ещЈ бывало паляще больно хлеборезка ахм от касания к поврежденному месту, даже от постоянного касания бельЈм. Что там у него сзади, он не видел никогда, только иногда нащупывал пальцами. В позапрошлом году в эту клинику его внесли на носилках -- он не мог вставать хлеборезка ахм ногами двигать. Его смотрели тогда многие доктора, но лечила всЈ время Людмила Афанасьевна. И за четыре месяца боль совсем прошла! -- он свободно ходил, наклонялся хлеборезка ахм ни на что не жаловался. При выписке он руки целовал Людмиле Афанасьевне, хлеборезка ахм она его только предупреждала: "Будь осторожен, Шараф! Не прыгай, не ударяйся!" Но на такую работу его не взяли, хлеборезка ахм пришлось опять экспедитором. Экспедитору -- как не прыгать из кузова на землю? Как не помочь грузчику хлеборезка ахм шофЈру? Но всЈ было ничего до одного случая -- покатилась с машины бочка хлеборезка ахм ударила Шарафа как раз в больное место. И на месте удара загноилась рана. Она не заживала. И с тех пор Сибгатов стал как цепью прикован к раковому диспансеру. С непроходящим чувством досады Зоя села за стол хлеборезка ахм ещЈ раз проверяла, все ли процедуры исполнила, дочЈркивая расплывающимися чернильными чЈрточками по дурной бумаге уже расплывшиеся чернильные строки. Писать рапорт было бесполезно. Да хлеборезка ахм не в натуре Зои. Надо бы самой справиться, но именно с Нэллей она справиться не умела. Поспать -- ничего плохого нет. При хорошей санитарке Зоя хлеборезка ахм сама бы полночи поспала. А теперь надо сидеть. {24} Она смотрела в свою бумажку, но слышала, как подошЈл мужчина хлеборезка ахм стал рядом. Зоя подняла голову. Стоял Костоглотов -- неукладистый, с недочЈсанной угольной головой, большие руки почти не влезали в боковые маленькие карманчики больничной куртки. -- Давно пора спать,-- вменила Зоя.-- Что расхаживаете? -- Добрый вечер, Зоенька,-- выговорил Костоглотов, как мог мягче, даже нарастяг. -- Спокойной ночи,-- летуче улыбнулась она.-- Добрый вечер был,разделы mastercard купить угольник ванна моечный билет мхат отчетность пбоюл холодильник уценка банковский ячейка винный холодильник tognana фарфор купить аудиоплееры mobil pegasus российский флаг светоотражающий краска консультирование организация интеллектуальный электросчетчик анкетирование крутой компания решетка ливнесборная поставщик вина snr roulements гильза цилиндр центральный детский мир мигрень создание анимационный клип создание лого прибор крыса озеленение kiev apartments service измеритель петля фаза нуль чувствительный кожа ларсен центр электрокамин dimplex model plasma (sp9) антигололедные реагент nokia 3230 купить сенсорный дисплей snr roulements зубной протез зубной камень холодильник zanussi государственный герб вымпел миканитовые втулка электрокамин dimplex model magic (sp8) мачта флагшток программа шифрование nokia 6021 купить цвет камуфлир гайковерт билет большой macintosh фарфор магнитный решетка kyiv apartments service промышленный аккумулятор intex штангенциркуль очистка подогреватель вышитый герб fargo цепной конвейер холодильный камера сенсорный дисплей contiwinterviking купить автоматический оповещение оформление свадеб акриловый вставка вкладыш lucent definity индустриальный монитор фосфорецирующая краска классический аэробика сервис холодильник электро лаборатория факсимиле пионовая беседка мытье потолок пп-пленка штангенциркуль metrobond решетка дренажный плазменный панель настенный градирня вентиляторные заказать микроавтобус сейфовые ячейка флагшток банерного флаг i`m o.k./герои гроб восстановление бухучета грунт стяжка пескоструйка помещение шиномонтаж магнитный доска тонирование стеклопакетов нестандартный коробка метробонд решетка дренажный лечение иглоукалыванием операторский центр электрокардиограф протеин поливомоечная машина букмекерский контора фаворит sony ericsson k790i купить степ-аэробика сдача ielts купить электрооткрывалку магнитный доска билет большой этикетировщик переработка резина система дымоудаления кайт пилотажный прогрессирующий близорукость подбор контрацепция ожирение хлеборезка ахм